*описывается время, когда Альфред был зависим от наркотиков.

Тишина сейчас была объяснимым состоянием окружающей среды – помещение пустовало, так как почти все покинули его сразу же после окончания занятий. Это не могло не радовать Альфреда, медленно выходящего из-за поворота в коридоре и накидывающего на плечи свою коричневую куртку. Когда он постарался застегнуть молнию, руки его дрожали, а глаза обрели отсутствующее выражение; это можно было назвать отсутствием полного присутствия. Кое-как справившись с застёжкой, парень на какое-то время замер, словно просчитывая расстояние до ближайшей двери, правда, сейчас его мозг был практически полностью отключён, а вперёд его вели то ли инстинкты, то ли природная глупость. Первый шаг был резким, и Джонс чуть было не навернулся; последующие шаги были медленными, словно если бы он шёл чуть быстрее, то его непременно бы ждала наиприятнейшая встреча лицом к лицу с госпожой напольной плиткой. Надежды пройти этот недлинный путь оказались неоправданными, потому что блондин всё же споткнулся, но вовремя выставил руки вперёд и оперся о стенку. Хотя сейчас для него та же стенка и потолок являлись одинаковыми вещами.
Удивительно, что он вообще смог пошевелить конечностями – кокаин оказывал анестезирующее действие, из-за которого некоторое время Альфред вовсе не чувствовал верхнюю часть себя. Но тогда это ему не было нужно, ведь он преспокойно сидел в дальней части Академии, не утруждая себя длительными и опасными на тот момент переходами. А сейчас ему захотелось банально размяться, и плевать, что он ещё не до конца отошёл – главное было доказать самому себе, что всё в порядке, и ничего особо страшного не происходит.
А теперь из-за своей самонадеянности он мог просто не дойти даже до кабинета. Еле-еле отлипнув от стены, Соединённые Штаты Америки шумно выдохнул и выпрямился, стараясь принять надлежащий вид, но этому никак не способствовали синяки под глазами от недосыпа и затуманенный взгляд.
Нервно сглотнув, парень ощутил, как в голове пульсирует кровь, и зажмурился. Это было ему уже знакомо, ведь наркотики он принимал уже порядочное время, но привыкнуть к этому блондин никак не мог. И если какие-то пять минут, казавшихся ему вечностью, он пребывал в состоянии настоящей эйфории, то потом оправлялся он днями, а то и неделями. Если бы он захотел, то непременно бросил – тут дело вовсе не заключалось в привычном «не могу». Просто ему нравилось это пьянящее ощущение, а зависимым себя он нисколько не чувствовал, пускай им и являлся. «Все бросают, и я брошу, когда захочу», – его ставшие привычными рассуждения. Но это было не так просто.
До двери он всё же дошёл. Онемение сходило на нет, и вскоре он мог даже по отдельности шевелить каждым пальцем, осознавая эти действия. Крепко взявшись за ручку, Альфред нажал вниз и буквально ввалился в, как ему показалось, пустующий кабинет. Сквозь застилающую взгляд пелену блондин смог различить чую-то фигуру, и с некоторым испугом отшатнулся; если кто расскажет, что видел его в таком вот виде, это будет позор на всю жизнь.
Джонс прищурился, стараясь разглядеть находившегося в кабинете, и первым, что он заметил, были яркие рыжие волосы, более всех выделявшиеся на общем фоне. Блондин сразу стал перебирать в голове всех знакомых «рыжиков», но на ум ничего не приходило, так как память на лица у американца была весьма неважная. Но через несколько секунд он почувствал слабый запах сигаретного дыма, и разум на миг прояснился, словно от яркой вспышки.
- Шо… Шотландия? – запинаясь, спросил он в направление сидящей фигуры. – Что ты тут делаешь? – Язык немилосердно заплетался, и слова получались корявыми, но радовало одно – говорить он ещё мог. 
Джонс облокотился о стол, стоящий близ двери, а потом неуклюже пересел на стул, не в силах больше стоять. Обрушив локти на деревянную поверхность, Америка в изнеможении положил голову на руки и постарался успокоиться, но это слабо получалось. Он действительно опасался, что Скотт расскажет кому-нибудь, что засёк его в таком виде вечером, после занятий. А этого американцу совсем не хотелось.
Внезапно Альфред почувствовал другой запах, куда более едкий и ясный. Это был явно алкоголь, и Фред в этом почему-то не сомневался. И в этот момент пришло странное необъяснимое облегчение – значит, ещё кто-то занимается так называемыми «неприемлемыми» делами вроде выпивки и приёма наркотиков, пока никто не видит. Ну и отлично.
- Ты пьёшь? – американец задал этот вопрос, лишь бы убедиться в истинности своих мыслей. Он спросил это весьма чётко, в отличии от первого раза, и это просто не могло не радовать.

Альфред уже был в состоянии даже здраво анализировать ситуацию, пусть даже какие-то отдалённые участки мозга по-прежнему отказывались работать, при этом настойчиво стараясь сделать то же самое с другой, более «ожившей» частью. Руки и ноги всё ещё периодически мелко  дрожали, но было непонятно – то ли от наркотиков, то ли от неожиданности и страха быть замеченным. Он мог пройти дверью дальше, но его угораздило войти, вернее, впечататься именно в эту злополучную дверь, за которой находился Скотт. Хотя, вряд ли он смог бы пройти хоть ещё чуть-чуть, не упав – всё равно бы заметили. Так что оставалось просто смириться со своей судьбой и молча ждать выговора, а то и хорошей взбучки.
-Твою мать. –  Даже придраться не к чему. Если бы видел себя Джонс со стороны, то всецело бы одобрил данную реакцию на его появление в этом кабинете в подобном виде. Сюда можно было бы приписать ещё массу различных восклицаний, причём нецензурных, но это уже совсем другое дело.
Соединённые Штаты с трудом поднял лицо и постарался сфокусировать взгляд на потенциальном собеседнике, какой бы эта беседа не была. Через мучительные две минуты туман всё же исчез, и он смог, наконец, полностью рассмотреть Алистера, хоть и не понимал, зачем ему это нужно. Просто надо было отвлечься от собственной слабости и попытаться прийти в какую-то, но норму.
-Встречный вопрос – что здесь делаешь ты?
- Я тут… - живу. Нет, я тут не живу,– мимо проходил и решил заглянуть. – О да, как благородно, он решил заглянуть после занятий в классы, дабы вершить правосудие. Конечно, блондин понимал, что в это крайне трудно поверить, ведь по выражению Шотландии это было уже ясно, как божий день – его спалили с потрохами. 
– И какого хрена?
- Я не специально. – Ну да, абсолютно случайно. Ведь всё в жизни случается, даже такие конфузы. – А у тебя есть уважительная причина? – Выглядело это весьма весело: укуренный и еле сидящий американец, спрашивающий такое у пьющего шотландца. Мало когда Альфред попадал в такие нелепые ситуации, впрочем, остальные тоже были не особо серьёзными. Но сейчас ему почему-то хотелось сгореть со стыда, хотя внешне этого никак нельзя было сказать – он смотрел вызывающе, с укором, даже сквозь застилающую взгляд мглу.
-А ты – колешься, - Джонс почувствовал, что краснеет. - Так что прости, но в данной ситуации шансы сдохнуть под забором у тебя несоизмеримо больше моих.
- Это уже не твоё дело, - несколько дрожащим голосом ответил блондин, сжимая в руке край своей куртки. – Я в любой момент могу бросить, если захочу.
Он осознавал, что это звучит неубедительно, да и внутри всё съёживалось при мысли, что сейчас он врёт не кому-то, а самому себе. Это было бы слишком сложно для него, даже при его «героизме», который при возможности выбросить проклятую дурь в мусорный ящик так и не проявился.
Альфред почувствовал, что боль, некоторое время сковывавшая его спину, наконец, отступила, и парень выпрямился, облокачиваясь о спинку стула. Сейчас ему больше всего хотелось спать или уйти прочь, но второе тут же отбрасывалось, так как при таком положении дел это было бы просто глупо. Лучше посидеть тут и услышать тонну всяких оскорблений в свою сторону, чем быть пойманным кем-то из преподавателей. А тут его, вернее, их, вряд ли кто-нибудь будет искать; по мнению многих подростки после занятий никак не могут оставаться в душном помещении, стремясь выйти на улицу, чтобы погулять или потрепаться со сверстниками.
-И где твоя гордость вообще?- Альфред отрешённо наблюдал процесс отправки сигаретной пачки в корзину для бумаг и думал, что ответить. Действительно, о какой такой гордости сейчас можно было говорить, когда Джонс был готов умолять, лишь бы Скотт никому ничего не говорил. Но пока всё-таки молчал, и даже счёл ненужным отвечать на этот, по его мнению, риторический вопрос.
-Хотя мне вообще дела нет. Чего приперся-то в таком виде?
- А тебе какая разница-то, рыжик? – Альфред всё же не удержался и просто не смог не упомянуть цвет волос сводного брата. Странно, но блондин прекрасно понимал, что в такой ситуации в конфликты лучше не вступать, но внутри всё так и кипело от желания победить в этой схватке колкостей между двумя запалившими друг друга людьми. Но нельзя было также оспаривать, что Джонс совершил куда больший проступок, чем Скотт, но он собирался доказать совершенно обратное, даже если это было по крайней мере глупо. А вообще, сейчас ему мало чего хотелось, кроме, разве что, провалиться сквозь землю или понять, что всё это лишь очередной излишне реалистичный сон.

Отредактировано America (2011-12-13 12:14:18)

Звон в голове стал последней ступенью к полному восстановлению от наркотического опьянения на данный момент. Альфред весь скорчился, стараясь заглушить эти дробные удары в голове и услышать окружающие звуки, но не мог, поэтому вновь безвольно уткнулся в собственные руки, надеясь, что это хоть немного уменьшит боль. Стал считать секунды – один, два, три, четыре, - и они шли вровень с мерным стуком крови в его висках. Но ещё пару минут, и всё кончилось так, будто и не начиналось; Джонс выпрямился и потряс головой, прогоняя отголоски недавней боли, и часто-часто поморгал, до конца рассеивая окружающий его туман.
Теперь его подташнивало, но в остальном он чувствовал себя нормально и даже постарался встать, но неуклюже завалился набок – его всё ещё штормило.
Блондин прокашлялся для виду и стал следить за реакцией Шотландии, при этом стараясь выглядеть как можно более серьёзно и невозмутимо, словно это не он недавно выглядел, как чёрт знает что, а сидящий напротив сводный старший брат.
-Не специально колешься? Не специально себя гробишь? Или ты не специально выставляешь себя в отвратительнейшем свете?
Альфред уже успел потерять нить начатого разговора и ни о чём не волновался, но эти слова его всё же задели. Внутри что-то неприятно кольнуло, и парень нервно сглотнул, опираясь на стол руками и немного приподнимаясь.
- Какая разница, что я делаю не специально – это касается только меня, так что не суй нос не в свои дела, - сказано это было скорее в отместку за нанесённый моральный ущерб, который вызвали вопросы шотландца.
Джонс снова сел, словно его ноги больше не могли выдерживать вес тела, и с ненавистью посмотрел в глаза Скотта, такие незнакомые и вводящие в некое состояние транса. Глотку драло от сухости, ведь слюновыделения некоторое время не происходило, и это было очередной причиной для более мелких и обрывистых фраз, так или иначе вызывающих жжение.
-И самому-то не противно – вести себя так жалко, а, Джонс?! Мне ты можешь плести все, что душе угодно, но не лги себе, понял?
Альфред вздрогнул и отшатнулся, когда рыжеволосый резко оказался рядом и со стуком опустил руки на стол, от чего тот чуть ли не подпрыгнул. После слов нарушителя мнимого покоя за этой партой, американцу показалось, что Алистер видит его насквозь, но признавать он этого решительно не собирался. Выносить такой тяжёлый и прожигающий взгляд казалось невозможным, и Джонс отвёл глаза, сделав вид, что рассматривает какие-то рисунки на противоположной стене, нервно соображая, что делать дальше. Облако напряжения нарастало и вскоре заполнило весь кабинет, немилосердно давя и без того разбегающиеся мысли.
- Противно, - с необъяснимой горечью проговорил блондин, - но зря ты считаешь, что я…, - он мучительно закашлялся, - вру себе. Ты ничего не знаешь.
Альфред говорил это так, словно не находился здесь, смотря в совершенно другую сторону от собеседника, хотя, как там говорят правила этикета, при разговоре нужно смотреть на того, с кем ведёшь беседу. Но назвать это «беседой» язык не поворачивался, поэтому все установленные нормы сейчас оказывались недействительными.
И всё-таки он развернулся, намереваясь ещё что-то сказать, но получил резкий удар по челюсти, который его на мгновение оглушил. Парень не понимал, что он чувствует - то ли было больно, то ли вообще ничего не произошло. Но в действительность его вернула кровь, которая стекала по подбородку из разбитой, вернее, прикушенной им же при ударе губы. Даже не ругаясь – просто, ничего не говоря, - Соединённые Штаты вытер рукавом алую жидкость и одарил старшего брата какой-то маниакальной улыбкой.
-Абсолютно никакая разница. Разве что я тебя запомнил другим, братец. Знаешь ли, я даже когда-то допускал мысль о зависти тебе. Я очень ошибся. Завидовать тебе мне не имеет смысла – в своей неволе я так низко не пал.
- Это твоё мнение, - тихо ответил Альфред, переводя взгляд на запятнанный кровью рукав. – И я бы не советовал тебе заниматься рукоприкладством – я всё-таки тоже не бессилен.

Отредактировано America (2011-12-13 14:48:05)

-Ты прав. Это не мое дело.
Шотландия уже был у окна, что давало Альфреду дышать спокойно и радоваться, что его, такого уязвимого в этот момент, не избили до полусмерти. Похоже, что сводный брат так же, как и он, решил сбавить обороты, хотя Фред всё ещё сомневался и метался между двумя чувствами – яростью и  желаемым спокойствием.
Альфред повернулся и начал шарить рукой за стулом, в надежде что-то найти, но из воздуха искомая вещь наотрез отказывалась появляться. Джонс обернулся и глубоко вдохнул, не заметив того, что искал.
- Чёрт, - это уже было шипение сквозь зубы, - чёрт, чёрт, чёрт! – Он резко вскочил, пошатнулся, но всё же устоял на ногах, принимаясь тщательно высматривать что-то в районе дверного проёма. Ему приходилось сильно щуриться, чтобы что-то разглядеть, но даже это не помогало. – Где моя сумка?
Этот вопрос он задал сам себе, в надежде получить ответ извне, но слабая память настойчиво внушала, что, когда он сюда зашёл, сумки уже не было. Если бы это была обычная вещь, безделушка, то Альфред бы и не вспомнил, но в этой сумке было всё: очки, деньги, некоторые документы и… остатки наркотиков. Если её найдёт кто-то до него, то ему точно не поздоровится. Но сейчас выходить было равносильно самоубийству, ведь даже после окончания наркотического эффекта сохранять равновесие было всё же трудно.
Облокотившись о ближнюю стенку, Джонс накрыл лоб рукой и провёл по светлой чёлке, старясь прийти в себя и не паниковать. Успею найти, никто сюда до завтра не зайдёт, - надеялся он, переводя взгляд на сидящего на подоконнике. А пока просто делай вид, что всё в порядке.
- Не обращай внимания, - на всякий случай бросил он, как бы невзначай.
Внезапно американец ощутил болезненность прошедшего удара и поморщился, дотрагиваясь до прокушенной им самим губы. Царапину сильно защипало, и Альфред поспешил отнять руку, но поздно спохватился – он мог уже занести какую-нибудь заразу. Нервно оглядевшись, блондин заметил бутылку виски и хрипло попросил:
- Хей, ты не мог бы мне немного налить? – он резко встрянул головой и поправился: - Не подумай ничего, мне нужно прополоскать рот. – Странно, но удар, похоже, охладил его пыл, и парень даже перестал держать обиду на шотландца за совершённое действие и нанесённую обиду. Сейчас меньше всего ему хотелось снова ввязаться в спор и ещё раз получить по лицу, хотя не факт, что всё было бы так же; ему, скорее, уже зарядят по голове бутылкой или ещё чем-то увесистым, вроде энциклопедии.

Мысли о потерянной сумке, которая практически всегда была при нём, не давали Альфреду покоя. Во-первых, ему не хотелось, чтобы кто-то её поднял, посмотрел содержимое, а после и узнал его личность по банальному ярлыку, крепящемуся к застёжке. Во-вторых, ему было ужасно жалко все деньги, который он потратил на вещи, лежащие в ней, да и сама сумка, сделанная из натуральной кожи, стоила немало. Он сейчас больше напоминал себе типичную бабу, над которыми он так любил насмехаться, но что поделать – эта вещь была ему действительно дорога в обоих смыслах данного слова.
Ещё Соединённые Штаты раздражало, что Шотландия просто наблюдал и бездействовал, когда мог хотя бы помочь поискать, предположить возможные места, где блондинистый растяпа мог потерять свою сумку. Но нет, похоже, тому доставляло какое-то удовольствие наблюдать за отчаянными попытками американца обнаружить пропажу в этом кабинете.
Америка успокоился и глубоко вдохнул, стараясь откинуть все левые мысли на задний план. Он вдруг вспомнил о губе, причём очень даже своевременно – в этот момент шотландец как раз дал ответ.
-Да пей уж, - это показалось Альфреду каким-то одолжением, но ничего говорить он не стал – губа сильно болела. Неуклюже опираясь о всевозможные предметы, которые могли послужить ему в пути от двери до стола, он всё же добрался до бутылки с виски и шумно приземлился на ближайший стул. Осмотревшись, он обнаружил какой-то стакан, принадлежность к кому-то которого нельзя было узнать, и постарался налить туда чуток, но из-за дрожи в руках он не только налил полный фужер, но и некоторую часть пролил мимо.
- Shit! – на родном языке выругался он, вскакивая и стремясь выжать жидкость с куртки. – Ты что, не мог помочь?!– В его словах было столько укора, словно Шотландия не просто мог, а был обязан помочь ему и налить виски в стакан самостоятельно, раз его об этом попросили. А теперь от Альфреда будет тянуть алкоголем, что даст ещё один лишний повод для подозрений в его сторону.
Всё ещё разгорячённый произошедшим, Джонс схватил чашку и чуть ли не залпом проглотил её содержимое, не забывая при этом театрально щуриться, показывая свою неприязнь к этому напитку. Он не знал, почему, но полагал, что это сделал назло Шотландии, чью бутылку он опустошил одним неловким движением руки. Мол, пусть знает, как не выполнять то, что просит сделать великий Альфред Джонс.

Сейчас Альфред чувствовал себя на вершине мира. Да, он действительно сделал это – выпил залпом стакан виски, и считал это невероятным подвигом, который совершить было под силу только истинному герою. И его нисколько не волновало, что при этом порывистом действии могло случиться что угодно, связанное с его состоянием, ведь он до конца ещё не оправился после принятия наркотиков. Собственно, здоровье у него всегда было на последнем месте; первые строки занимали еда, что не удивительно, и, как ни странно, личная жизнь. Хотя как таковой у него её не было, и он сомневался, что будет – Герою не нужна лишняя обуза, которая будет только тянуть его вниз, не давая развиваться как полноценной державе. Да он и сам неплохо справлялся: об этом говорило то, чего он достиг со дня получения своей независимости от старшего брата Англии.
Забыв, что хотел продезинфицировать губу, Альфред шумно выдохнул и шлёпнул себя по лбу, удивляясь собственной глупости. Но сейчас он уже не чувствовал прежней боли, только тонкая короста, появившаяся на губе, напоминало он том мощном ударе, который Джонс ещё не скоро забудет.
И всё-таки, Америка нутром чувствовал, что что-то было не так. Разве мог Скотт так спокойно и без особых препирательств отдать ему виски, а потом с таким равнодушием наблюдать за процессом проливания наверняка дорогого напитка? Джонса также пугал этот взгляд зелёных глаз, которого он опасался с самой их встречи; казалось, будто Алистер намеревался его просверлить или испепелить на месте. В принципе, в другой обстановке это его не пугало бы настолько, но сейчас, когда на улице было темно, а рядом стоит человек с глазами маньяка-убийцы, однозначно становилось не по себе.
Блондин мог ещё долго думать над этим, но постепенно к нему приходило ощущение усилившейся тошноты, а в голову снова ударило, хотя ничего особого до этого Альфред вроде не делал. Зажмурившись, Джонс покрепче сжал зубы и глубже задышал, стараясь унять странную внезапную тошноту, но это не помогало. Вкупе с этим голова словно раскалывалась на части, а своё собственное дыхание американец словно слышал издалека. Перед глазами поплыли разноформенные пятна, вызванные то ли болью, то ли чем-то ещё.
Соединённые Штаты сжался до такой степени, что стал казаться меньше, а из глотки не выходило ничего, кроме болезненного шипения. Он услышал расплывчатый голос Шотландии, стоящего неподалёку, и вздрогнул – похоже, он попался в ловушку собственной наивности и доверчивости.
-Итак, Альфред, сейчас ты сделал одну ошибку, - американец нервно сглотнул, но желудок не принимал даже слюну, - Угадай, какую?
Он уже понял, какую.

Всё, что сейчас чувствовал Альфред, была поглощающая остальные чувства боль; казалось, ещё хуже быть просто не может. Всё тело словно жгло огнём, желудок выворачивало наизнанку, а дыхание стало хриплым и отрывистым из-за нехватки воздуха. Он мучительно старался распрямиться, но это у него не получалось – американец словно был закован в цепи, не дающие ему даже слегка пошевелиться. Все мысли улетучились и испарились, словно их и не было, остался лишь один вопрос, который он не осмеливался задать вслух: когда это кончится?
-Знаешь, я хочу показать тебе одну вещь, Альфред, - такое начало сразу же спровоцировало новую волну страха. - Ты слаб. Сейчас ты слаб, как никто, Альфред. Посуди сам – сейчас ты пошел на поводу своей собственной наивности, не так ли? Да, ты суверенное государство, а я – всего лишь часть Великобритании, но мы – разные, братец. Наша разница ощутима именно сейчас.
Джонс бы многое отдал, лишь бы понять, что сейчас говорит сводный брат. Он слышал всё так, словно находился как минимум в другой комнате, в другом кабинете, хотя расстояние между ними было совсем смехотворным. Приходилось прислушиваться, но это было слишком сложно из-за одновременных попыток избавить себя от страданий путём укуса собственной руки до крови – глупо, но он не раз видел такое в многочисленных сериалах, идущих по телевизору. И тут до него дошёл смысл слов Шотландии про наивность.
-Тебе не хватает банальной вещи – понятия. Ты вырвался, устроился как держава, все отлично…и бросился во вседозволенность. Наркота, к примеру. То недоступное ранее теперь доступно. В жизни надо попробовать все, не так ли? Ну вот, считай это – твой своеобразный опыт, Джонс – никогда не действуй необдуманно. 
Самым страшным было то, что Скотт сейчас был действительно прав, и даже Соединённые Штаты не мог с этим поспорить, а если бы и мог, то уж точно не в таком плачевном состоянии. Да, он действительно пошёл на это, считая, что ему можно всё, после того как он доказал своё так называемое могущество. И это сыграло с ним действительно дурную шутку; если бы не его самонадеянность, всё сейчас было бы хорошо, и он бы не стоял на коленях, опершись о стул и всеми силами сдерживая порывы рвоты, как сейчас.
-Ты выбрал медленный способ суицида, я предоставил тебе быстрый. Видишь ли, кокаин и крепкий алкоголь в смеси обладают невероятно высокой токсичностью для сердечно-сосудистой системы, вплоть до разрыва сосудов и внутренних кровоизлияний.   Тут уж как повезет – выживешь ли ты, или нет – все зависит от того, какова была доза наркотика в соотношении к алкоголю. -  Дальше Альфред не дослушал. Страх нарастал в нём со скоростью самого быстрого поезда, он понимал, что теперь ему остаётся только мучиться и ждать, что будет – выживет он, или падёт такой глупой и бесславной смертью. Он всегда представлял, что умрёт от старости, будучи во славе и почёте, но не здесь и не сейчас, на этом холодном полу, на глазах у ненавистного сводного брата, который сейчас фактически являлся его убийцей.
-…И ты умрешь, предположительно – от разрыва сердца или сердечного приступа.
Обрывок долгого рассуждения как остриё ножа впился в сознание Альфреда и заставил его повторно согнуться пополам в ожидании этого самого разрыва сердца. Но, похоже, про быстрый суицид Алистер соврал – так долго Джонс не мучился никогда, даже во время одной из сильнейших ломок.
-Тебе страшно умирать, а, Альфред?
Вопрос заставил блондина похолодеть и поднять голову, но когда он снова посмотрел на своего мучителя, то машинально отвернулся, чувствуя себя птицей под прицелом. Он начал молиться, так, как никогда, ведь он уже приличное время являлся убеждённым атеистом. Это делало его в собственных глазах ещё ничтожнее, но слабая надежда на поддержку Всевышнего давала какие-то силы. Наверное, в его глазах сейчас можно было прочитать эту мольбу, но всё перекрывала гримаса той боли, от которой он уже едва мог дышать.

-Знаешь, я столько раз был на грани смерти, что уже забыл, как это забавно – видеть смерть сильных…
Мучительный приступ кашля сотряс тело американца, и он вновь согнулся пополам, уже неприкрыто втягивая в себя воздух с ужасными звуками, напоминающими крик человека, которого душат. Но это можно было действительно назвать удушением; странная преграда в лёгких просто не давала возможности Альфреду вздохнуть нормально, из-за чего он корёжился, как мог.
Краем сознания блондин осознал, что брат положил руку ему на волосы, и в этот миг у него появилось невероятное желание развернуться и впиться зубами в его кожу, чтобы дать возможность хоть отдалённо почувствовать ту боль, которую американец ощущал сейчас. Но это было невозможно, ведь шея онемела от долгого нахождения в одном положении, да и не смог бы он сделать это быстро – Шотландия  наверняка успел бы одёрнуть руку до того, как на ней сомкнулись бы зубы Джонса.  Оставалось только терпеть эту так называемую ласку во имя успокоения и нервно соображать, что делать дальше, терпеть или вымолить у брата скоропостижную смерть от пролома черепа или рёбер – лишь бы больше не страдать.
-Ты не умрешь, Альфред. Признаки не те, да и ты слишком живучий. Хотя выпей ты чуть больше, ты бы загнулся минуты за две.
На секунду Соединённым Штатам показалось, что он престал дышать – первая угроза Скотта возымела действие. Но через мгновение он снова шумно вдыхал воздух, чувствуя, как медленно отходит боль, словно шотландец был волшебником, и всё это было лишь кратковременным заклинанием, снятым им последней фразой.
-Не стоит на меня обижаться, ты знаешь, что я прав. Знаешь, но упорно отрицаешь.
- Сво… сволочь… - еле-слышно проговорил Альфред, уже обретя способность снова говорить, и всё же поднял глаза на брата. – Мразь… - Хрипло и прерывисто, он говорил это без прежнего страха, так как понимал, что теперь ему ничего не грозит, но сомнения на этот счёт всё же оставались. Америка понимал, что с этого момента будет бояться Шотландию, как огня, и всеми силами будет стараться отомстить. Но сейчас он просто не мог об этом думать – слабость дала о себе знать, и он, обессиленный, чуть ли не рухнул на пол, стараясь восстановить дыхание от прошедшего подобия страшной агонии.
-Надеюсь, ты извлечешь определенные выводы из этой нашей встречи, Джонс, - тот наконец-то убрал руку с головы американца, - И мне не придется повторять свой урок снова.
Странно, но он действительно осознал то, что хотел этой ужасной пыткой донести до него Скотт и твёрдо знал, что теперь не приблизится к наркотикам. Никогда. И не будет гнаться за чем-то с банальной целью «попробовать», будучи неуверенным в последствиях, которые, порой, оказываются хуже, чем можно ожидать.
Он кивком дал понять Алистеру, что всё понял.
-Курить хочу.
- Пить хочу, - Америка надеялся, что брат, по крайней мере, теперь сжалится над ним и хотя бы даст воды – это всё, что сейчас хотелось от жизни Джонсу.

Альфред поднапрягся и всё же сел на стул, который во время его болезненного припадка являлся, пожалуй, единственной опорой, на которую можно было полагаться в тот момент; ему было плевать, что стул неодушевлённый предмет – в тот момент от помог ему больше, чем человек, стоявший рядом и наблюдавший за страданиями собственного сводного брата. Дыхание стабилизировалось, дефект слуха прошёл, и пришло настоящее облегчение, несравнимое ни с какими действиями наркотиков, когда становилось «радостно» и «весело». Джонс теперь осознал, когда действительно стоит радоваться.
-Не утруждай себя, я прекрасно знаю, что ты обо мне думаешь, но, согласись, в данном случае ты просто не можешь оспорить мою правоту, Альфред.  Пусть это и было жестоко по отношению к тебе, но возымело хоть какое-то действие. Гораздо более сильное, чем мои попытки вправить тебе мозги обычным разговором, не так ли?
- Я тебе это припомню, брат, - прохрипел Альфред; глотку по-прежнему жгло, только сильнее. – Обязательно. – Сейчас это, скорее, были лишь пустые угрозы, абсолютно беспочвенные и неоправданные. Просто тогда Джонс не понимал, что Шотландия, возможно, действительно спас его от медленной смерти по причине наркотической зависимости. Но однажды он поймёт.
Похоже, что тот внемлил его мольбам и всё же решил принести воды, чему американец был несказанно рад. Повернувшись в сторону подошедшего Скотта, Америка чуть ли не вырвал бутылку из его рук.
-Держи уж, чудовище, - Соединённые Штаты ощерился, не зная, как реагировать по-другому. -   Тебе невероятно повезло на меня наткнуться, Джонс. В переносном смысле, разумеется.
Ничего не ответив, блондин поспешно отвертел крышку от бутылки и принялся жадно пить, ощущая, будто может выпить целое море, а одной жалкой бутылки минералки было ему мало. Но, выпив половину, он понял, что больше в него не влезет, как ни крути.
Безмолвно протянув бутылку обратно обладателю, американец вытер рот рукавом и уставился в одну точку, перематывая в голове всё, что произошло за сегодняшний несомненно странный день.
-Слушай, а чего я тебя учил-то? Формально выражаясь, мы даже не родня, а? Грубо говоря, мы вообще противники… А меня все равно тебя вытаскивать понесло. Подох бы от зависимости – и ладно, но нет же, черт понес твою тушку спасать…
- Мне не интересно выслушивать эти твои речи, - негромко и беззлобно рявкнул Альфред. – На сегодня мне их хватило, - он поправился: - На сегодня и навсегда.
Даже не то, что хватило, просто он бы физически не смог вынести ещё одного такого «урока» - организм за эти пару часов так ослабел, что сейчас стоило ему только выйти на улицу, то он непременно бы заболел.
Когда шотландец закурил, Джонс поёжился и рукой постарался отмахнуть от себя мерзкий запах табачного дыма.
- Почему же ты тогда не отучишься, раз такой умный? – Соединённые Штаты явно намекал на никотиновую зависимость.
-Как минимум у тебя есть повод меня благодарить.
- Ещё чего, - фыркнул Альфред, - я поблагодарю тебя только тогда, когда Варшава станет столицей России.

Отредактировано America (2011-12-13 21:38:25)

Альфреда раздражал тот факт, что на его угрозы шотландец совершенно не реагировал, и блондин в какой-то момент решил, что разговаривает со стенкой. Но ему пришлось смириться и замолчать, оставаясь один на один со слабостью, которая до сих пор не желала его отпускать. И это было неудивительно – он чуть не умер, перед тем долгое время корчась на полу, хотя всё могло закончиться в разы хуже. Оставалось только порадоваться этому чудесному спасению и смириться с тем, что Шотландию однажды всё же придётся поблагодарить за сей жестокий «урок».
-Так и будем здесь околачиваться, или же соскребем наши тушки и потащимся по комнатам, к теплым койкам и злым соседям? - Альфред поёжился при мысли о предстоящем пути. Оставаться тут он, естественно, не мог, так как завтра наверняка один из преподавателей решит устроить в этом кабинете занятия для своего класса. И американец сомневался, что тот обрадуется, если обнаружит спящего, ещё не до конца отошедшего студента над или под партой, тут уж как повезёт.
-Думаю, вряд ли кто-нибудь обрадуется, выловив двух учеников в такое время на территории, для ночных прогулок не предназначенной. Точнее, в учебных помещениях.
В точности то, о чём только что думал блондин. Кивнув, Джонс кое-как встал с места и снял с себя свою куртку, от которой по-прежнему пахло пролитым на неё виски. Поёжившись от внезапного холода, парень перекинул куртку через руку и выжидающе посмотрел на шотландца, всем видом показывая, что готов идти хоть сейчас.
-И да, думаю, перед отчаливанием следует найти твою гребаную сумку– будет крайне забавно, если завтра мы оба будем наворачивать круги в поисках укрытия от злобных преподов.
- А у тебя есть предположения, где она могла бы быть? – он задал этот вопрос так, словно Скотт всё время был поблизости и следил именно за его сумкой, по крайней мере, отвечал за неё. Соединённые Штаты действительно полагал, что брат может знать, где она сейчас находится. Но он никогда не отличался особой сообразительностью, впереди всего как всегда была глупость и не угасшее желание выбить рыжего из колеи и отомстить, пусть такими способами он ничего бы и не добился.
- Сам пойдешь, или тебе все-таки помочь?
Сначала Альфред хотел всем видом показать, что в посторонней помощи, а уж тем более в помощи Шотландии не нуждается, но, решив блеснуть своими навыками самостоятельной ходьбы, заваливаясь, вернулся на тот злополучный стол, за которым провёл начало этой не самой приятной встречи. Смирившись со своей беспомощностью, он нехотя пробубнил, рассчитывая, что его не услышат:
- Ладно, можешь помочь.
Сегодня США был невероятно «добр» и уже сделал несколько одолжений; с его великого позволения сводный брат даже мог помочь ему передвигаться.

-Нет, не знаю. Предположение имею – дорогой мой, где ты укололся? Туда и пойдем искать. Ибо вряд ли ты стал бы брать с собой ненужный груз.
В принципе, это действительно было логично, но проблема в том, что тогда память на длительное время отключилась, как и остальные полезные функции мозга, и теперь вспомнить что-то, что было в самом начале этого увлекательного дня, являлось крайне сложной задачей. Оставалось только кусать губы в мучительных попытках воспроизвести в голове хоть что-нибудь, дававшее возможность хоть примерно представить место, в котором парень находился до укола.
- Вначале я был в коридоре, что около спортивного зала, - словно для себя рассуждал Джонс, сфокусировав взгляд на одной точке, - потом прошёл мимо раздевалки и актового зала. – Он на время замолчал, снова вспоминая. – В коридоре возле актового зала вроде как место для уборщиков, ну или как там это называется, - нервно переступил с ноги на ногу. – В общем, я вроде бы находился там.
Всё вроде бы встало на свои места, и Альфред вздохнул с облегчением – он вспомнил, что сумку бросил за старый шкаф со швабрами, чтобы кто-нибудь ненароком не взял. Конечно, он не стал себя утруждать сумкой на плече, особенно в такой «важный» момент, когда необходимо было принять ещё одну дозу. А теперь все его вещи находились в опасности, если не дай бог, уборщица окажется полуночницей и решит помыть полы в школе в ночной тишине.
Когда Скотт взвалил Альфреда на себя, тот даже не протестовал, уже воспринимая это, как неизбежное – по-другому он просто бы не смог отсюда выйти.
-Итак, Альфред Джонс, твоя ломовая лошадка ждет, пока ей укажут дорогу.
Стараясь хоть как-то удерживать равновесие, американец стал вспоминать, как можно быстрее пройти расстояние от этого кабинета до места, где он оставил сумку. Но он помнил только то, как оказался на расстоянии нескольких метров от двери, а остальной путь был будто в тумане, который невозможно было рассеять.
- Увы, третьим глазом я не обладаю, чтобы найти место, где ты ширнулся по твоей ауре идиотизма.
- Помолчи хоть немного, а? – пользуясь своим положением, Джонс несильно (хотя старался) пнул  шотландца, не опасаясь, что его могут скинуть за такую наглость. – Я стараюсь сосредоточиться.
Словно он был экстрасенсом, нет! даже больше – обладателем Всевидящего Ока, - Альфред закрыл глаза, представляя себе маршрут, но так ничего и не надумал.
- Короче, просто топай к актовому залу, - наконец выдавил он, смирясь с отсутствием экстрасенсорных способностей.  -  Только не надо идти слишком быстро. – Последнее он сказал с таким тоном, словно был королём, отдающим приказы, но не особо обратил на это внимание – сейчас главной задачей было вернуть себе утраченное. Покрепче, вернее, настолько крепко, насколько это было возможно, ухватившись за так называемую «лошадку», Альфред приготовился к ещё одной мучительной прогулке по школе.

-Держись крепче, так как школа меня слегка задрала, будем двигаться в ускоренном темпе.
А Альфред просил помедленнее, но кто его будет слушать - даже на пинок шотландец не обратил внимания, что уж тут говорить о надоедливом блондине. США пришлось смириться со своей участью и держаться очень крепко, всем сердцем надеясь, что по дороге Скотт не навернётся, и они вместе не вмажутся в каменный пол. Но американцу не впервой было получать травмы от нелепых падений, но это оставалось незамеченным со стороны остальных, так как все его болячки заживали быстрее, чем можно было ожидать.
Когда они, наконец, тронулись, если это так можно было назвать, Альфред снова почувствовал тошноту, вызванную тряской, но виду не подал. В любом случае, сейчас желудок прочищать он не собирался, но думал, что его ждёт бессонная ночка и многочисленные таблетки от боли в животе, а, может, даже несколько дней пропуска занятий на время отвыкания, которое могло занять продолжительное время. Отвыкание его как раз и пугало, и он сомневался, что сможет просто так взять и всё бросить без каких-либо усилий и боли -  это может оказаться бесполезным занятием, и он снова и снова будет впадать в зависимость, не в зависимости от сегодняшнего поучительного дня.
Всё расстояние они прошли на удивление быстро, и теперь Джонс с упоением вглядывался в темноту, молясь про себя, чтобы сумка была на месте.
-Здесь? Что-то не заметно ничего похожего…
- Не туда смотришь, - пояснил Альфред, неуклюже спрыгивая на землю и теперь стараясь удержать равновесие. Опираясь о холодную стенку, он дошёл до горы всякого хлама, начиная от старых порванных тряпок и заканчивая доисторическими швабрами и вениками. Протянув руку, он тут же нащупал то, что искал и громко выдохнул:
- Тут.
Соединённые Штаты почувствовал себя так, словно у него с плеч свалились как минимум Альпы. Такого облегчения от нахождения потерянной вещи он не испытывал ещё никогда. Не медля, перекинув сумку через плечо, он на всякий случай расстегнул молнию и посмотрел содержимое – всё было на месте.
- Ну что ж… - проговорил он, запуская пальцы в волосы на затылке. – Спасибо, что донёс, но дальше я сам.
Альфред боялся, что Шотландия сейчас вспомнит про наркотики в сумке и что-то предпримет для того, чтобы от них избавиться, а больше у американца не было. И он сомневался, что пронесёт без них хотя бы один день, даже если будет стараться и внушать себе, что не должен принимать их. Самым оптимальным решением было по-быстрому ретироваться, словно его и не было, и именно поэтому Джонс как можно быстрее прошёл мимо сводного брата, по-прежнему опираясь о стену, и скрылся за поворотом.