-Что это за хрень, Джонс?
Альфред едва ли не упал со стула от неожиданности и выронил ручку, которую уже продолжительное время перекатывал в руках и которой рисовал различные карикатуры на поверхности стола. Что поделать, американец никогда не пылал уважением к вещам, не принадлежащим ему, и считал должным делать с ними всё, что вздумается.
Когда он снова вернулся в нормальное состояние и успокоился, вид разъярённого шотландца его очень развеселил; в последнее время никто таким вот образом к нему не заявлялся, а сводный брат чуть ли не пылал от ярости. Хотя Соединённые Штаты полагал, что это как раз ему стоит вести себя неадекватно – в конце концов, это его люди погибли в 1988 году из-за того, что очередной террорист решил «поиграться» и взорвал самолёт, в котором летели в основном американцы. А этот идиот Шотландия, видите ли, решил сжалиться и дать свободу преступнику, мол, иди, взрывай дальше - тебя не тронут. Такое положение вещей категорично не устраивало Джонса, горой стоявшего за своих жителей, и предпринятые меры казались ему самыми, что ни на есть, справедливыми.
-Что. Это. За. Хрень.  – США театрально вздохнул и демонстративно изогнул брови в равнодушном выражении. - Ты решил меня угробить окончательно, или только притворяешься тупым?
Джонс решил пока не отвечать и понаблюдать за шотландцем, чтобы быть готовым к различным, причём наверняка не миролюбивым действиям. Но тот, похоже, пока был в состоянии сдерживаться, и это радовало американца – сейчас ему абсолютно не хотелось вступать в драку, так как состояние ещё не было настолько идеальным, чтобы выйти из сражения победителем.
-Итак, я слушаю твои объяснения такой выходки, колыбель демократии.
- В данной ситуации я-ничего-не-должен тебе объяснять, Скотт, - спокойным тоном проговорил блондин, полностью поворачиваясь к брату. – Из нас двоих не я выпустил террориста на свободу.  Зачем ты это сделал? Что лично тебе это дало? – Фред по-прежнему не сводил внимательного взгляда со словно испепеляющего его шотландца. – За своими действиями я не вижу ничего несправедливого – ты сам виноват.
Альфред выпрямился и облокотился локтями о стол, всем видом показывая, что этот разговор ему безразличен, как и состояние Шотландии. Не в его принципах было помогать кому-либо, особенно если этот «кто-то» совершил так или иначе провокационные действия, в чём бы они не заключались.

Альфреда всё больше нервировало происходящее, а звук быстрых дробных ударов о дерево не прибавлял ему спокойствия. Он чувствовал разгорающееся с новой силой напряжение, заполонившее небольшую комнату, но свято верил, что ничего не произойдёт. Полагал, что шотландец сейчас не в таком благоприятном положении, чтобы причинить вред ему, великому государству, от которого в какой-то степени зависела экономика целой страны. И в голову американцу снова и снова ударяло, что в этой ситуации он даже может манипулировать Шотландией в своих целях, ведь экономическая зависимость – страшная вещь, и Альфред сам через это прошёл. Ради собственного благополучия можно было подчиниться определённым требованиям, и это, возможно, не было бы таким уж позором. Хотя, Соединённые Штаты глубоко сочувствовал серьёзно экономически зависимым странам – не всерьёз, конечно.
Когда Алистер что-то прорычал – по-другому Джонс не смог бы это назвать, - американец усмехнулся, натянув на себя слащаво-приторную улыбку, но это, скорее, было направлено на сброс собственного волнения, немилосердно терзавшего изнутри. Его не устраивало собственное уязвимое положение, но он так и не сдвинулся с места; глаза всё же предпочёл опустить вниз, устав от этого тяжёлого прожигающего взгляда.
-Во-первых – меня зовут Алистер.
- Какая мне к чёрту разница, как тебя зовут? – это вырвалось скорее случайно, но американец не спешил брать слова обратно и извиняться. По крайней мере не сейчас, иначе бы этими словами извинения он бы не только унизил себя в собственных глазах, но и показал бы свой страх, чего допускать нельзя. Поэтому он приготовился к новым выпадам, невзирая на то, что они могли вылиться в куда более серьёзные действия.
-Во-вторых – молчал бы лучше, тебе с какой стати появился резон до сия сошки? У тебя, между прочим, одиннадцатое сентября мертвым грузом, если твоя королевская задница не забыла.
Альфред вздрогнул при упоминании этого события, из-за которого он долгое время не мог прийти в себя, прибывая в состоянии апатии – это был тяжёлый удар, от воспоминания о котором леденило душу. В какой-то степени Шотландия был прав, но Соединённым Штатам казалось, что тот просто намеревается перевести разговор в другое русло, дабы выбить оппонента из колеи.
- Это не твоё дело, Алистер, - с угрожающими нотами в голосе прошипел Джонс, поднимая голову и смотря куда-то поверх головы шотландца, словно ожидая, что кто-то сейчас зайдёт в кабинет. Это могло бы быть спасением, но желанный гость так и не появился.
-Третье – я не собираюсь оправдываться перед тобой,  Джонс, ибо ты меня задрал конкретно.
Собственно, Фред, уже задумавший ответить чем-то более резким, так и не получил этого шанса; он и не успел ничего сообразить, как мысли в один момент разлетелись на миллионы осколков от мощного удара по голове. Или от удара непосредственно головой, но американец напрочь потерял способность соображать, стараясь выкарабкаться из темноты и разноцветных искр, которые являлись единственным, что сейчас видел он перед собой. И всё-таки какой-то не отключившейся частью сознания он понимал, что сам удариться никак не мог, соответственно, это сделал ненавистный сводный брат. И в этот момент слабость и абсолютная дезориентация в пространстве уже не играла никакой роли – американец, словно озверев, кинулся на обидчика и принялся сыпать ударами, не разбирая, что бьёт и кого бьёт; ярость сейчас имела неограниченную власть над блондином, потерпевшим покушение в свою сторону.

Сейчас Альфред значительно уступал противнику по двум причинам: во-первых, он не видел, куда бьёт, вернее, смутно осознавал; во-вторых, американец не был так хорош в ближнем бою, а Алистер, по всей видимости, как раз преуспевал. Пускай парень и был закалён в войнах, но сейчас, в бою один на один, полученного опыта было слишком мало – опять же, он всегда предпочитал дальний бой, при котором в ход пускать руки-ноги было не нужно. К тому же, сейчас у него не было при себе никакого намёка на оружие, кроме карандаша, но в самом пылу драки брать в руки предмет для письма было бы, по крайней мере, нелепо.
Тем не менее, карандаш даже показался американцу оптимальным решением, когда Шотландия взял нож и нанёс мощный удар ему под рёбра. Какое-то время Джонс даже не чувствовал оставшееся в себе оружие, но через мгновение блондин согнулся в три погибели - боль не заставила себя ждать. Попал бы шотландец чуть выше – пробил бы лёгкое, попал бы чуть ниже – печень. Поэтому можно было считать, что Соединённым Штатам очень повезло, ибо необходимые для жизни органы остались в сохранности, но крупная кровоточащая рана выглядела неутешительно. Америку уже мало волновало, что Скотт по-прежнему рядом и мог закончить начатое – сейчас главным было вытащить этот проклятый нож и остановить кровотечение. Первое Альфред сделал быстро, долго не церемонясь, но кровь, даже перекрытая и плотно прижатая рукой (собственно, зажималась сама рана) не желала останавливаться, и блондина на время сковал сильно мешающий страх.
-Сам нарвался, приятель. В открытой драке ты послабее будешь.
Тот ещё смел обвинять его после того, как первым начал драку и вогнал нож в живот американцу.  Соединённые Штаты сейчас хотел в буквальном смысле разорвать его на части, но своё состояние было всё-таки на первом месте – умирать от потери крови ему не хотелось.
- Грёбанный идиот, сделай же что-нибудь, - даже без какой-либо интонации прошептал Джонс, не имя сил говорить в голос. Пожалуй, сейчас единственным, кто мог хоть чем-то помочь Америке в спасении собственной шкуры, был Шотландия, и это для блондина уже звучало, как приговор : тот мог запросто отказаться или потребовать что-нибудь взамен, что именно – можно было только догадываться.

-Неа, не стану. Какой мне в этом прок, братишка? – именно так, как предполагал Альфред – помощи от шотландца ждать не приходилось. - Весьма заманчивая перспектива, не правда ли – увы и ах, но ситуация сейчас полностью моя – учитывая, как ты слажал с ножом, кровь ты подручным методом не остановишь – плоховат ты с холодным оружием. А раз так – считай, что без меня ты от потери крови загнешься.
Соединённые Штаты уже понял это и без брата; кровь из открытой раны уже насквозь пропитала белоснежную рубашку, но по-прежнему не переставала идти. И если в собственных мыслях Джонс всегда представлял, что никогда не сдастся и будет стоять до конца, то сейчас его терзали сомнения – или он вымолит помощь, сдавшись, или умрёт. И насколько бы не было осознание этого печально, приходилось признать – Шотландия действительно являлся единственной надеждой на спасение американца. Если бы у него был телефон, то он непременно бы позвонил кому-нибудь с просьбой приехать, но согласился бы кто-нибудь? У США не было человека, которому он мог безоговорочно доверять, а в мире не было тех, кто состоял в идеальных отношениях с ним самим.
-Неприятно, конечно, что придется переориентировать рынок, однако это того стоит.
- Да что ты несёшь… - блондин хотел добавить пару ярких ругательств, но нахлынувшая волна боли заставила его снова скрючиться. Всё, что он смог сделать – ухватиться шотландцу за волосы и сжать их в руке как можно сильнее. – Чего же ты хочешь, ублюдок?..
В другом положении Джонс непременно бы дал тому в лицо, но, будучи на грани медленной смерти от потери крови он просто не мог причинить вред потенциальному спасителю его ныне уже окровавленной шкуры. Но рыжие волосы он решительно не хотел отпускать, намереваясь унести с собой как минимум несколько приличных клоков. А потом он сто процентов нагрянет к Англии, дабы уговорить совершить ритуал по проклятию чёртова Алистера при помощи этих самых волос. Но сейчас думать об этом было глупо, ещё неизвестно – выберется ли он вообще из кабинета живым после этой злополучной встречи.

Отредактировано America (2011-12-15 20:04:53)

Американец не знал, в какой момент перестал чувствовать нижнюю часть своего тела, вернее, округ того места, где недавно был нож, а теперь зияла открытая рана. Но боль, как ни странно, всё равно имела место быть – похоже, что собственные нервы уготовили  Альфреду весьма и весьма мучительное времяпровождение. Мало того, Алистеру, по всей видимости, очень нравился вид истекающего кровью Джонса; об этом блондин без труда догадался по его взгляду. И было в этом взгляде нечто, от чего кровь леденела в жилах, а разум шептал одно: спасения не будет. Бежать было некуда и невозможно, оставалось только принять свою ожидаемую смерть на месте, причём от собственного сводного брата из-за какого-то объявленного бойкота. Это была бы глупая смерть – Героя погубило собственное упрямство и наглость.
-Самую малость, дорогой мой братец, - Альфред громко зашипел, когда шотландец заломил его руку назад. - Для начала отпусти мне патлы. А, ну и бойкот…Я не имею ничего против, но сомневаюсь, что он будет слишком длинным. День-два, наверное сойдет. И вреда экономике не будет, и ты выразишь свою гражданскую позицию, идет?
– Хрен тебе, а не день-два, – для убедительности Соединённые Штаты плюнул брату в лицо – видимо, совсем потерял страх.  – Не тебе это предлагать, Алистер. – Он ощерился, как бешеный пёс, и резко дёрнулся назад, чтобы оказаться подальше от ненавистного брата. Ещё секунда – и он врезался спиной в стул из тяжёлого дерева, что дало уже немного затянувшейся ране шанс открыться сильнее.
«Просто не паникуй. Он тебе ничего не сделает, он же, в конце-концов, твой сводный брат, а не по-братски это – друг друга убивать».
-В противном случае твоя рана так и останется открытой. И, возможно, еще парочку дырок в области легких я тебе проделаю - чтоб ты кровью захлебнулся. Милая перспектива, нэ?~
Видимо, зря Джонс уверял себя – брат действительно намеревался идти до конца и слова на ветер не бросал. Нож в его руках дал очередной повод поверить собственным страхам и убедиться в своей глупости. Как он мог оставить нож на столе, когда рядом оставался человек, который тебя хотел этим же ножом прикончить? Соединённые Штаты тоже не знал, как мог допустить такую жестокую ошибку, которая, возможно, будет стоить ему жизни.

Отредактировано America (2011-12-16 16:25:40)

-Итак, Джонс, вижу, к компромиссу мы не придем, и это меня печалит.
Альфред нервно сглотнул, когда шотландец посмотрел на нож, но промолчал, дав себе молчаливую команду отступать только тогда, когда будет действительно серьёзная угроза для состояния, да что там состояния – для жизни. Но было ясно, что скоро эта угроза станет весьма ощутимой и, тем не менее, блондин всё же оставался на месте, затравленно наблюдая за каждым движением брата. Но даже тщательная слежка не спасла его – Алистер был быстрее его глаз.
-Говорил же я тебе – не стоит со мной спорить, будет только хуже…
Успей американец отступить шаг назад, то успел бы увернуться от руки Шотландии, но тот сейчас значительно выигрывал в скорости; Соединённые Штаты успел только вымолвить нечто нечленораздельное, прежде чем брат за волосы оттянул его назад. В сознании американца стремительно начали проскальзывать ужасающие изображения собственной смерти в луже собственной крови из перерезанной одним быстрым ударом шеи. Но брат, видимо, решил поступить совершенно иначе.
-Знаешь, было бы жалко просто тебя убивать….
Джонс чувствовал лезвие ножа у себя на шее, чувствовал, как оно разрезает кожу так, словно Алистер был художником, а Альфред – холстом. Нож же был кисточкой, которая при даже самом лёгком прикосновении разрезала кожу, оставляя алые полосы, от которых стремительно отделялись липкие кровавые капли. Свежие царапины не саднили, это чувство скорее напоминало покалывание вперемешку с неприятным жжением  - то, что надо для того, чтобы оставить болезненные ощущения надолго. 
-Не находишь?... Ситуация, знаешь ли, несколько волнительная…
Новая волна боли заставила американца вскрикнуть - нож Алистера быстро прошёлся по ноге блондина, разрывая твёрдую ткань и кожу. Закусив губу, чтобы ничего больше не вырывалось, Соединённые Штаты стал решать: отступать или стоять на своём. И шотландец дал ему шанс высказать своё решение вслух.
-И все же, согласишься ли ты на мои условия?...
– Только во сне, - хрипло прорычал Джонс, из последних сил стараясь отпихнуть Шотландию, но слабость заглушала остатки сил в истекающем кровью теле американца. Последнее, что смог сделать Америка, прежде чем потерять остатки сил вкупе со слабой надеждой – дать брату с ноги в живот. Теперь он отчётливо осознавал, что полагаться можно было только на чудо или же признать победу за Алистером, но, чёрт побери, герои никогда не сдаются первыми.

-Печально, что ты все еще противишься мне, братец… Тебя можно понять…
Альфреду казалось, что эта медленная и весьма болезненная мука длится уже бессчётное количество времени; кроме разнообразных рубцов, царапин и  порезов на шее уже было нечего разобрать – Алистер явно старался «разрисовать» кожу до неузнаваемости. Американцу, видимо, совершенно не улыбалось выйти отсюда в нормальном, не изувеченном состоянии, если вообще будет возможность выбраться – смерть тоже была в списке возможных исходов, особенно если учесть то, что рана под рёбрами до сих пор сильно кровоточила. Соединённые Штаты был ещё жив, и это казалось бы невероятным, но только если отбросить тот факт, что он является не только человеком, но и страной, а странам было не в новинку терпеть многочисленные раны, которые оставляли на них нескончаемые воины и история в целом. Но даже если блондин и был независимым государством, боль, к сожалению, от этого не уменьшалась.
Брат сдавил ему горло, чем вызвал сильный приступ кашля со стороны американца, мучительно старающегося отодрать от себя душащий элемент – руку. Но это было бесполезно – шотландец сейчас казался по сравнению с Альфредом силачом, способным удерживать на месте даже государство, в несколько раз превышающее его по многим параметрам. Джонсу оставалось только обмякнуть, лишь бы была возможность вдохнуть немного воздуха, что бы особенно проблематично во время псевдоудушения. 
-Знаешь, я тут подумал… - блондин шумно втянул в себя воздух, по которому за несколько секунд уже успел изголодаться. - Рисовать довольно ску~чно.  – Соединённые Штаты уже не знал, как реагировать на всё, что говорил брат: отвечать или молчать, ожидая следующего выпада в свою сторону, и неизвестно, насколько мощного и кровопролитного. Но молчать становилось просто немыслимо, особенно когда всё внутри взывало и едва ли не заставляло кричать от накопившихся эмоций вперемешку с дикой болью.
Американец только хотел высказать всё, что накопилось за короткое время этих так называемых пыток, но его прервали – Шотландия теперь держал слово, а Альфред только и успел что-то промычать сквозь завесу боли и жжения.
-Как ты смотришь на то, - блондин изо всех сил дёрнулся, когда брат заломил его руки назад, - Что будет больно?
Когда Фред снова почувствовал на себе лезвие, то не шелохнулся, но стоило ему понять, что собирается сделать Алистер, как сердце его ушло в пятки, а инстинкт самосохранения вынудил биться, как быку на родео. Но это не принесло ровно никакого результата, и через мгновение Джонс ощутил, как режут его кожу, его вены. Он закричал - не от боли, а от страха перед моментально повысившейся вероятности своей смерти. Это было действительно ужасно.
-Радуйся – если бы я начал резать вены вдоль, ты бы умер~
– Сделай что-нибудь! – это уже больше походило на неприкрытую мольбу, чем на просьбу. – Останови кровь, твою мать!  – Отчаяние было буквально написано на лице американца, когда он взглянул на свои окровавленные руки; всё, что он чувствовал сейчас - отвратительный запах свежей крови.

Отредактировано America (2011-12-16 20:17:04)

Всё, что происходило дальше, Альфред видел словно во сне: быстрые движения казались ему медленными, окружающая среда словно потеряла свою первоначальную окраску и стала тусклой и бледной, как при свете луны. Он уже смутно понимал, где находится; комната для переговоров словно изменилась за то время, которое он провёл, стоя у стены и истекая свежей кровью. Сердце буквально перешло из грудной клетки в голову, и все остальные звуки вокруг заглушались быстрыми дробными ударами, давящими на уши и рушащими сознание. Между полом и потолком не было ровно никакой разницы – всё смешалось в единую неразборчивую массу, наполненную отголосками старой боли и рвущим на части ощущением новой. Мысли двигались в хаотичном порядке, то рассыпаясь, то снова объединяясь во что-то более или менее понятное, но минутное осознание проходило слишком быстро; Джонс не успевал подумать, не успевал решить. Сейчас земля под ним словно разъезжалась на две половины, и необходимо было быстро решать – лево, право или бесконечная пустота. Но куда бы ни ступил сейчас американец, всё бы играло против него: согласится с условиями Алистера – потеряет уважение, откажется принимать эти условия – медленно и мучительно умрёт, не будет предпринимать никаких действий – тоже умрёт. Были бы у него другие варианты – другое дело, но сейчас приходилось выбирать из трёх, и от выбора зависело нечто поважнее самооценки и уважения – жизнь.
-Может и остановлю, а может – и нет.  Тут уж как случай повернется~ - этот ненавистный голос Альфред слышал даже через боль; видимо, вместе с ранами Алистер оставил и какую-то частицу себя.
Хотелось разорвать его на куски, заставить почувствовать всё то, что за сегодня почувствовал Джонс, только усилить боль в тысячу раз; убивать медленно и жестоко; снимать кожу и жечь открытые раны огнём. Соединённые Штаты мог бы поклясться, что видел не собственного сводного брата, а монстра из сказок, которыми запугивают маленьких непослушных детей. И он был бы прав в этом своём утверждении.
-Хэ~й, так что там с условиями, мм? – Альфред поднял невидящие глаза в сторону расплывающегося силуэта брата, -Или тебе до сих пор хочется ощущать себя обескровленной тушкой? Или умереть вообще? Мне не сложно… - Остатки здравого смысла говорили ему сдаться, но на удивление живучее упрямство по-прежнему стояло на своём, заставляя Фреда разрываться на две противоборствующие в нём стороны – разум и собственная природа. - Всего один надрез от раны вверх – и ни один врач тебя не откачает, Альфред. Впрочем, если проколоть тебе артерию, тебя тоже никто не вытянет. Вряд ли я дам им заветные двенадцать секунд…
- Я сог… - говорить ему стоило немыслимых усилий, - …ласен.
Согласен проиграть.

Отредактировано America (2011-12-16 22:57:35)

-Спасибо. Мы друг друга поняли, братик.
Осознание того, что всё кончилось, заставляло Альфреда испытывать внутреннюю эйфорию, на фоне которой боль словно исчезала вовсе. Больше не будет крови, его крови, больше не будет больно и страшно, и он сможет наконец-то вернуться домой и жить дальше. Плевать, что теперь он окончательно унизил себя в глазах сводного брата – главное, что остался жив. Теперь надо было только закончить всё это мирно, иначе радость американца могла оказаться напрасной. Не хотелось, чтобы теперь всё снова разрушилось в один момент, как случилось в самом начале из-за упрямства Джонса. Правда, блондин по-прежнему считал себя правым в этом споре, на свой страх и риск полагая, что Шотландия теперь действительно виноват чуть ли не во всех смертных грехах.  Но говорить об это он никому не собирался.
-Ладно, теперь я могу спокойно остановить тебе кровь. Но… Где гарантии того, что ты выполнишь обещанное, а, Альфред?  Как говорят у нас, от страха нет лекарства. Однако есть замечательная поговорка другой народности – арабов, кажется, - услышишь, что горы двигались - поверь; услышишь, что характер у человека поменялся - не верь. Вот я тебе и не верю. Твой характер мне слишком хорошо известен, а потому я и прошу от тебя подтверждения своих не особенно-то и вызывающих доверие слов…
В принципе, в словах шотландца действительно было много истины. Общайся Альфред сам с собой, то ни за что не стал бы доверять себе, как ни крути. Некоторые ему всё же верили и полагались лишь на его слова, но Соединённые Штаты очень часто забывал про все свои обещания, чем вконец рушил всякую веру со стороны остальных. Но он не видел в этом ничего зазорного, у него же «не железная память и он вовсе не обязан помнить всё – и так дел хватает». Поэтому сомнения Алистера были вполне оправданы.
-Итак, какими методами будешь подтверждать свое согласие с моими условиями? The life or death? Force or weak? That the choose?
– Любыми. – Альфред шмыгнул и постарался, чтобы голос звучал как можно твёрже. – Если хочешь, я подпишу бумаги. – Он ещё раз зажмурился, изо всех сил стараясь не смотреть на свои изуродованные руки. Оставалось только гадать, сколько продержатся шрамы – недели, месяцы, может годы. Сказать блондин этого не мог, будучи неуверенным в серьёзности некоторых повреждений. Но знал, что долгое время не сможет выходить в свет без кофты с горлом, чтобы закрыть многочисленные порезы.
– Но при условии, что ты никому ничего не скажешь.