Если бы на улице было не так холодно, и не приходилось бы укутываться в три шарфа, чтобы не мёрзнуть, у Альфреда, возможно, было бы очень даже хорошее настроение. Но сегодня погода решила резко изменить свой уровень от плохой до невероятно плохой; утром шёл дождь, а к вечеру начались заморозки. С таким ему приходилось сталкиваться довольно часто, но привыкнуть всё же никак не удавалось. Менять лёгкие, не стесняющие движения куртки на более плотные и тёплые казалось Джонсу – любителю активной жизни – настоящей пыткой. Но приходилось мириться - в конце концов, никто не отменял четвёртого времени года, пусть эта зима и началась несколько неожиданно.
И всё же, невзирая на то, что одет американец был довольно тепло, мороз был намного сильнее и подверг пальцы на руках несчастного настоящему окоченению. И холод, словно повинуясь незримой команде, стал стремительно растекаться по всему телу, и тут уже было не важно, две куртки на нём или три. Всё же зиму выносить ему было куда сложнее, чем, скажем, его евразийскому «другу» - Ивану; Альфред же никогда не был закалён, и любимым сезоном всегда было лето – время притока многочисленных туристов и открытия многих замечательных курортов. Зима же лишала всех этих радостей жизни, чем как раз и не нравилась многим американцам, включая самого Джонса.
Вскоре отмёрзли у блондина и ноги. Видно, сказывалось отсутствие солнца, из-за чего воздух также стал ледяным – дышать им было весьма неприятно, поэтому Альфред шёл, уткнувшись носом в свой старый красный шарф. До дома оставалось весьма ощутимое расстояние, пройти которое пешком казалось просто невозможным, а необходимый транспорт, будь он проклят, невозможно дождаться – легче было сразу умереть от холода, чем стоять на открытом пространстве в окружении таких же окоченевших людей.
В принципе, домов на этой улице было предостаточно, и зайти в один из них не было бы уж таким грехом, особенно когда так не терпелось согреться от этой всепоглощающей стужи. Целью был выбран один из домов-клонов. Дело в том, что в таких районов высотки были похожи друг на друга, как две капли воды, разве что социальный статус людей, проживающих в них, был абсолютно разный. Решив не канителиться, Джонс сильнее укутался в шарф и быстрым (насколько это было возможно в тот момент) шагом направился к первому из подъездов. Выбрал он его не случайно: именно сюда направлялся, видимо, кто-то из жильцов, что было удачей для американца – по-другому он в дом бы никак не попал. Решив привлекать к себе минимум внимания, Альфред принялся копаться в карманах, словно в поисках ключей, но этот дешёвый спектакль вскоре кончился  - пожилой мужчина открыл дверь и первым прошёл внутрь. Как и следовало ожидать, дальнейшая часть пути проходила по небольшому коридору, который резко поворачивал налево, в сторону лифта. И снова, лишь бы не показаться этому человеку бесприютным существом, согревающимся в первом попавшемся доме, Джонс дрожащей от холода рукой нажал на кнопку вызова лифта; мужчина сделал тоже самое. Тот, к счастью американца, быстро уехал, решив, видимо, не дожидаться трясущегося парня, а это было только на руку Фреду, не собиравшемуся никуда ехать. И всё же, оставаться тут и каждый раз натыкаться на очередных прибывших в свой дом ему очень не хотелось, и он стал терпеливо ожидать лифта, намереваясь доехать до самого верхнего этажа и спуститься вниз. Видимо, детство ещё долго не собиралось отпускать его во взрослую жизнь, оставляя возможность предаться старому доброму баловству.

Оставалось только догадываться, на каком этаже находился лифт, когда Альфред его вызвал, ибо парень уже продолжительное время ждал его, приплясывая на месте от холода. Всё-таки не везло ему в последнее время, начиная от простуды и заканчивая ужасной погодой, которая наверняка поспособствует осложнениям. А сейчас, когда здоровье особенно шаткое, ему приходилось стоять в обшарпанном подъезде и ждать, когда он, наконец, сможет добраться до чужого этажа с чужим отоплением, чтобы отогреть окоченевшее тело. Раньше он никогда не оказывался в подобных ситуациях, поэтому чувствовал себя ужасно нелепо – порядочный молодой человек, блуждающий по подъездам и этажам, чтобы согреться так, словно у него не было собственного дома. По крайней мере, так он представлял себя в этой ситуации в глазах других.
Заслышав звуки, доносящиеся из подъезда, Альфред приосанился и постарался принять как можно более серьёзное выражение, и вид полной невозмутимости – он тут живёт, он ждёт лифт, он возвращается к себе домой. И какого же было его изумление, когда вместо очередного старичка или семейной пары он увидел Алистера, причём, видимо, не менее окоченевшего. Похоже, что погода не щадит никого, но с рыжим было всё понятно; по сравнению с по уши закутанным Джонсом он был одет как на летнюю прогулку под палящим солнцем. Но это только соотношение.
– Надо же, какие люди… – было заметно, что говорить тому удавалось с трудом – что ж, в этом они сейчас были похожи. Альфред даже не стал отвечать, посчитав, что это чересчур сложно для промёрзшего до мозга костей человека. Даже не удостоил его кивком – просто хмыкнул и снова посмотрел на двери до сих пор не приехавшего лифта.
– У тебя тут всегда зимы такие, или только мне повезло?
– Просто ты такой дурак невезучий, – кое-как выговорил американец, засовывая руки в карманы. – Ч-что ты тут вообще забыл?
Джонса совершенно не устраивала компания сводного брата, даже если они сейчас были в одной лодке промёрзших неудачников. Себя-то Альфред неудачником не считал, ведь это не он припёрся сюда в самую ужасную для «поездок» погоду, а тот ещё жаловался.
Наконец-то лифт открылся; это было равносильно явлению Христа народу. Джонс, будучи уверенным в том, что сейчас последует борьба (хотя его предположение практически всегда оказывались неверными), чуть ли не бросился в спасительную тёплую кабину и принялся панически соображать: ждать или поскорее уехать куда-нибудь повыше.
– Ты идёшь или как? – нетерпеливо пробормотал он, желая как можно скорее оказаться подальше от этого холодного первого этажа, и уже заранее примерился к самому последнему, намереваясь попасть туда любой ценой.

Прокуренный лифт хоть и был противен Альфреду своей старостью и облезлостью, сейчас американец, оказавшись в долгожданном тепле, даже не обращал на это, впрочем, как и на всё остальное, никакого внимания. Сняв варежки с рук, он некоторое время старался их разогреть, и это у него удавалось, судя по тому, что он всё же смог двигать каждым пальцем по отдельности. Заледеневшие очки он тоже снял, потирая замёрзшую от холодной оправы переносицу. Времени у него на всё это было мало – всё-таки лифт стоять долго не может, и двери рано или поздно закроются.
Когда Алистер наконец-то зашёл в кабину следом, Альфред, не теряя времени даром, принялся  нажимать все кнопки подряд: первый этаж, третий этаж, двенадцатый этаж, стоп,  закрыть двери, шестнадцатый этаж, вызов, и так вплоть до самого последнего этажа, пока двери всё же с неприятным грохотом не закрылись. Лифт, судя по ужасающим звукам, всё же поехал наверх, то и дело останавливаясь на каждом этаже. Это невероятно радовало вмиг забывшего о холоде Альфреда, который за долгое время впервые оказался в подобном средстве передвижения по многоэтажному дому, ибо жил в самом низу, а возможности вот так «покататься» просто не было из-за нехватки времени. Сейчас же он мог со спокойной совестью вернуться обратно в детство, по крайней мере до того момента, пока не сможет полностью чувствовать каждую часть себя.
Джонс чувствовал себя абсолютно спокойно, напрочь забыв о «соседе»  и с заинтересованностью разглядывал окошко с меняющимися на каждом этаже цифрами. И всё было невероятно безмятежно и радужно, но только пока кабина лифта рывком не остановилась где-то между восьмым и девятым этажом; то самое специальное окно даже не смогло показать цифру, отключившись.
– Что за?.. – ничего  другого на ум просто не шло. – Почему мы остановились? – Альфред повторно нажал на все ранее выбранные кнопки, но лифт по-прежнему оставался неподвижным, что навело на мысль об очередной неудаче – всего лишь одной из многочисленных последних. И всё же, американца начало неприятно штормить, когда он получше осмотрел крошечную кабину, в которой со временем может кончиться кислород. В голове всплыли сцены из различных фильмов, когда герои задыхались, или же кабина падала в шахту, но блондин решил не обращать на подобные вещи внимания и потряс головой, отгоняя эти ужасные мысли. Их вытащат, надо просто подождать, когда кто-то отзовётся. Он же нажал кнопку вызова диспетчера.
– Эй, - он впервые за всё это время посмотрел на сводного брата. – Может, скажешь, как нам отсюда вылезти?
От осознания нахождения в замкнутом пространстве становилось всё страшнее и страшнее, хотя никакими психическими отклонениями в этом плане Альфред не страдал. Но, похоже, начнёт.