начало игры

Наташа сидела на скамейке, по-старушечьи скрючившись и подпирая руками голову, прищуренными глазами вглядывалась вдаль, а точнее - внимательно следила за входом в академию, надеясь заприметить там ее любимый до глубины души силуэт в белом шарфе и, наверное, с краном в руке.
"- Где же ты пропадаешь? Небось, опять задержала эта дурочка-Украина, вечно собирается три часа, да потом еще ноет три, однозначно сейчас упирается." - подумала Беларусь, отбивая ногой в черной туфельке один только ей известный ритм, но этот нервный ритм показывал очень напряженное и несколько истеричное состояние девушки. Еще бы - она приехала сюда одна из первых и успела обойти пол-академии в маниакальном желании найти Брагинского, который, по ее мнению, сейчас где-то прячется от нее. Но потом услышав от одного из преподавателей, что ее ненаглядного и в помине здесь не было, да и вообще - они ведут строгий контроль над каждым, кто заступит на территорию академии, очень расстроилась и решила подождать братика. Собственно, что она сейчас и делала.
"- Надо бы узнать, где он живет, обязательно узнать, где он живет, в какой комнате. Сколько же можно ждать." - в данный момент Наташа занималась тем, что размышляла о том, что конкретно она сделает, когда Ванечка все же соизволит приехать. Увы, она не сомневалась в том, что ее суженый-ряженый (ну а в том, что они когда-нибудь поженятся, Наташа ни капли не сомневалась) только завидев ее синее платье, мигом попытается скрыться, но если этого не произойдет - например, у России будет очень хорошее настроение или он не успеет сбежать... Тогда она в очередной раз попытается его обнять и напомнить, что до женитьбы совсем недалеко.
Сердечко бешено колотилось в груди, почему-то этого момента Арловская ожидала, как манны небесной. Но ее лицо в этот момент оставалось все таким же каменно-непроницаемым, что со стороны могло показаться, будто бы Беларусь как минимум строит планы по порабощению мира. Но, увы, это ее брат хотел объединиться со всеми, в то время как у Наташи было единственное желание - объединиться с братом.
"- Ух, надеру я уши Украине, а если Ваня попытается ее защитить..." - в следующий момент уголок губ Белоруссии тронула едва заметная ухмылка и так же быстро исчезла. Было душно. Было шумно. От скуки Наталья достала свой любимый, идеально наточенный и блестящий на солнце нож, и принялась поигрывать им, подкидывая свое маленькое средство защиты и отстаивания своей точки зрения.

Лихтенштейн выглянула из-за аккуратно подстриженного дерево, посмотрела по сторонам и "нырнула" обратно за ровную полосу зеленых насаждений.
Там девушка громко выдохнула, подтянула гольфик,  расправила складки на платье и затянула потуже ленточку в волосах. Подобрав с земли букетик и сжав пальцы в крохотные кулачки, Лили опять "вынырнула" из-за деревьев, но теперь уже полностью. Быстро, что бы никто не заметил, она выбежала на середину аллеи и пошла вперед.
Умильнейшая картина: худенькая девочка с букетом ромашек в милом платьице маленькими шажочками идет в сторону академии по цивильной аллее. Ну разве не прелесть?
Заметив впереди две фигуры, Лили остановилась, пытаясь разглядеть, кто же там впереди.
Она была наслышана о безумии большей Восточной Европы, а особенно о Белоруссии, Украине и России, поэтому встречаться с кем-либо из них не входило в ее планы.
Однако ее, скорее всего, уже заметили, поэтому отступать было поздно.
Элис помахала букетом над головой и походкой балерины направилась к компании.

После вопроса Наталья ещё какое-то время молчала, и канадец хотел было уже повторить свой вопрос, даже рот открыл, но тут она обернулась и пронзила его ледяным взглядом. Парнишка нервно сглотнул. Хотелось бежать прочь, с криками, но не по-мужски это. Он заметил, что Наталья поднялась на цыпочки и продолжила смирять его суровым взглядом. Но вдруг, она резко подалась вперёд и приставила нож к горлу.
Ужас, который испытал Мэтью в тот момент, когда холодное лезвие ножа коснулась тонкой кожи его шеи, даже сравнивать не стоило с теми ужасами, которые он видел раньше.  Они казались банальной шуткой по сравнению с этим. Уильямс отчаянно махал пред собою руками и пытался сформулировать свою мысль. Только вот она никак не хотела приходить в порядок, да и язык почему-то начал напрочь отказываться выполнять приказы своего обладателя.  Паника захватила сознание парня. У него и без того то была слабая психика, а теперь он вообще наверняка заикой на всю жизнь останется.
-Скажи, немедленно... - Ваню сожрали медведи???
К сожалению, разум Мэтью ещё не успел вернуться в его бренный мозг, вот он и ответил. Почти срываясь на истеричный крик.
-Д-да…то есть нет. Я НЕ ЗНАЮ!

Канада заверещал так, что Наталья вздрогнула и отстранилась, с нее будто бы сошла пелена сумасшествия и приступ агрессии сошел на нет. Она спрятала нож в складки платья и парой движений рук оправила фартук. Но выполняя эти нехитрые действия Беларусь ни на секунду не спускала глаз с Канады. По всему его виду было видно, что в данный момент парнишка очень испуган и готов провалиться сквозь землю от страха. Уж кто-то, а Наташа точно знала, как выглядит, как ощущается страх, это липкое, отвратительно чувство, исходящее от других людей. Они сразу становятся такими до омерзения уязвимыми и жалкими, что заставляет Беларусь разъяряться еще больше. Но зато теперь она окончательно убедилась, что Канада не трогал ее брата и никакие медведи его не ели, но кто знает, что на уме у этого парня? Быть может, он только внешне такой милый и испуганный, а на самом деле этот блондинчик еще тот...
Но тут размышления девушки прервало похлопывание по плечу.
- Всем, всем от меня что-то необходимо, разве я напоминаю справочную? - подумала Беларусь в тот момент, когда, повернувшись к объекту похлопывания, обнаружила девочку с букетиком ромашек в руках. Она казалась такой ангельски-беззащитной, что это в буквальном смысле обезоружило Беларусь. Кажется, это была младшая сестра Швейцарии - Лихтенштейн, милое дитя, постоянно находящееся в самом выгодном положении невмешательства в чужие дела. Сурово глядя на девочку, Беларусь уперла руки в бока и проговорила с некоторой долей издевки:
- Спроси лучше вот этого, - она кивнула в сторону Канады, - он в очках, а значит, определенно знает ответ на твой вопрос. - сказав это, Наташа рухнула на скамейку и скрестив руки, попыталась сосредоточиться на входе в школу. Но что-то ей подсказывало, что она уже упустила возможность выследить Брагинского, а все из-за парочки стран, которым внезапно что-то понадобилось от Беларуси. А ведь так славно, когда тебя все побаиваются и обходят стороной - остается больше времени на занятие своими делами. Но бежать куда-либо было уже поздно, и поэтому Беларусь лишь вздохнула об бессильной злобы и отчаяния, как снежный ком свалившийся на нее в этот миг.

Лили, все так же широко улыбаясь, выдохнула с облегчением, ведь сумасшедшая барышня наконец-то убрала нож, и, буркнув что-то, уселась на лавочку. Девушка хотела поздороваться или спросить еще что-нибудь безумно важное, но не рискнула. "В первый раз, мне, скорее всего, просто повезло. У этих русских действительно каша в голове" - подумала Элис, подходя поближе к "жертве насилия".
"Жертва", поздоровался, чуть заикаясь. Лихтенштейн в ответ на приветствие присела в книксене.
Со стороны скамейки донесся тяжелый мученический вздох, на который Лили обернулась. Убедившись, что Белоруссия всего лишь страдает, девушка повернулась к заикающемуся тихоне, который, казалось, что-то говорил. К сожалению, говорил он тихо, и Лихтенштейн уловила лишь обрывок фразы. "Он хочет что-то у меня спросить или  ему нужно, чтобы я у него что-то спросила? Ах, как трудно" - с досадой подумала она и, протянув букет (в который раз) парню, произнесла:
"Да-да, я Вас слушаю!".
И плевать, что этого паренька очень и очень проблематично услышать.

Наташа сидела на скамейке, разморенная солнцепеком и сонная от духоты. Она изредка обмахивалась ладошкой, словно веером, пытаясь хоть как-то освежиться. Веки то и дело закрывались и тогда Беларусь лишь старательно потряхивала головой, стараясь выйти из анабиоза и не заснуть прямо на скамейке посередине аллеи. Лихтенштейна и Канаду девушка не замечала, да и вряд ли они находились где-то поблизости - каждая мало-мальски адекватная страна после столь близкого контакта с Арловской уходила, если не улепетывала, подальше и в следующий раз Беларусь обходили стороной, особенно если на горизонте маячила фигура ее брата.
К слову, о братике. Так вышло, что Наталья за всеми криками и истериками, устроенными Канадой и очень рассеянным вниманием из-за жары, к сожалению (или к счастью) упустила Брагинского из виду, а именно момент, когда Иван заступил на территорию академии. Но в данный момент мысли Наташи были в крайне беспорядочном состоянии, и девушка ненадолго ушла в себя, пытаясь упорядочить их. Она безразлично глядела в одну точку перед собой, коей оказалось деревце, из-за которого почему-то торчал большой кран. Поначалу не придав этому значения, Беларусь в очередной раз попыталась побороть сон, но сон был сильнее, и веки благополучно сомкнулись. В круговороте мыслей и образов отчетливо выделялся один-единственный, и кто это был - понятно без слов. Статный образ братика в его любимом шарфе, с краном наперевес...
-Стоп! - Арловская тот час очнулась и всю ее дремоту как рукой сняло. Она принялась искать глазами деревце, за которым пару минут назад наблюдала кран, и теперь для нее было слишком очевидно, кому он принадлежал. Наталья встрепенулась и принялась зыркать взглядом по окрестностям, надеясь найти хоть малейший признак того, что ее любимый наконец-таки приехал. Но захватывающая дух Беларуси игра "Найди спрятавшегося Ванечку" была недолгой, и она очень быстро обнаружила сначала кран, потом макушку со светлыми волосами, ну а затем она разглядела за кустом, за которым так старательно прятался беглец, всего Брагинского.
Беларусь вскочила, и с невероятной скоростью понеслась по направлению к ее братцу. О да, обычно ее погони оканчивались не совсем приятным образом: испуганный Иван, озверевшая от любви Наташа, напряженная и крайне нестабильная обстановка вокруг. Но сейчас в светлой головушке Арловской крутилась лишь одна мысль (и на удивление не про свадьбу): Он жив, он живой, его не сожрали медведи, счастье-то какое!
Наталья, проигнорировав наличие преграды в виде куста, набросилась на Ивана с объятиями и самыми что ни на есть добрыми помыслами. В такие моменты Арловская была очень добра, и, возможно, если бы не ее безумная одержимость женитьбой, их отношения с братиком были бы, скорее всего, очень даже приятные и выгодные для обеих сторон.
-Ванечка, братик, ты живой, ты целый и здоровый! - говорила Беларусь с престраннейшей интонацией, которая варьировалась от мурлыканья до радостного взвизгивания, - тебя не съели, какое счастье, какая радость.
Не стремясь разжимать объятия, Беларусь в прямом смысле этого слова, повисла на шее у Ивана и слишком широко улыбаясь, во все глаза смотрела на брата. Мысли про нож и женитьбу отошли на второй план, ведь то, что Иван находится в целостности и сохранности для Беларуси было намного важнее всего остального.